ЯРкие имена
Раздел «ЯРкие имена» посвящён ярким людям Красноярска – как прославленным, так и малоизвестным
Воевода, основатель Красноярского острога
Памятник Андрею Дубенскому
(открыт 30 августа 1997 года)
Скульптор: Владимир Гирич
Архитектор: Михаил Меркулов
Андрей Ануфриевич Дубенский (1588 — около 1640) происходил из обедневшего дворянского рода. Известно, что в 1622 году вместе с родственником Яковом Хрипуновым он отправился
из Москвы в Енисейск, где Хрипунова назначили на должность воеводы.
В 1623 году по поручению енисейского воеводы Дубенский с отрядом отправился по Енисею
на юг искать место для острога, который смог бы надёжно прикрыть Енисейск от «немирной землицы» енисейских киргизов. Дубенский выбрал место в четырех днях конного пути
от Енисейска, на высоком мысу, где речка Изыр-су (Кача) впадает в Енисей.
В 1625 году царь Михаил Федорович распорядился: «В Качинской землице вверх по Енисею
на Красном Яру поставить острог». Поселение поначалу назвали Новым Качинским острогом,
но Дубенский дал ему название Красный яр (за цвет обрывистого берега и красоту места).
из Москвы в Енисейск, где Хрипунова назначили на должность воеводы.
В 1623 году по поручению енисейского воеводы Дубенский с отрядом отправился по Енисею
на юг искать место для острога, который смог бы надёжно прикрыть Енисейск от «немирной землицы» енисейских киргизов. Дубенский выбрал место в четырех днях конного пути
от Енисейска, на высоком мысу, где речка Изыр-су (Кача) впадает в Енисей.
В 1625 году царь Михаил Федорович распорядился: «В Качинской землице вверх по Енисею
на Красном Яру поставить острог». Поселение поначалу назвали Новым Качинским острогом,
но Дубенский дал ему название Красный яр (за цвет обрывистого берега и красоту места).
В 1627 году экспедиция Дубенского выступила из Тобольска. По сибирским городам в отряд удалось набрать лишь 303 человека. Несколько месяцев добирались до Енисейска. Когда
не выдерживали лошади, сами впрягались в сани (везли припасы на два года).
После изнурительного двухмесячного плавания из Енисейска вверх по течению реки в один
из июльских дней 1628 года целая флотилия тяжелогруженых речных судов (16 дощаников,
5 лодок и 1 струг) пристала к широкой песчаной отмели у правого крутого обрыва мыса Стрелки, образовавшейся при впадении Качи в Енисей. К середине августа острог был поставлен.
По словам основателя Красноярска Андрея Ануфриевича Дубенского, «на угожем месте,на Красном Яру… где мест пахотных и сенокосных изобильно», выросла небольшая деревянная крепость с тыновыми стенами и рублеными на столбах пятью башнями. В плане этот «острог стоячий» представлял собой неправильный четырехугольник, умело вписанный в обрывистый, высокий (до четырех метров) мыс — по периметру около 412 метров.
По направлению с севера на юг изначальный Красноярск занимал территорию между современным зданием Китай-города и Большим концертным залом. По месту южной Быковской башни прошла входная лестница концертного зала. Там, где были две северные башни — Качинская и Угольная, ныне находится двухэтажная пристройка высотного здания. На стык восточной и южной острожных стен приходится место спуска с верхней платформы концертного зала к автомобильной дороге на ул. Карла Маркса. Проезжая Спасская башня в западной острожной стене находилась примерно в ста метрах от фасада левого крыла девятиэтажного дома на Стрелке и отмечена в 2008 году юбилейной аркой.
Портрет-реконструкция
Андрея Дубенского
Художник: Виктор Бахтин
«Место угожее, высоко и красно»
Красноярский острог (1978 год)
Художник: Туров Степан Федорович
КККМ (номер в Госкаталоге: 29021544)
Острог, построенный Дубенским, представлял собой, укрепленную территорию, окружностью более 191 саженей (около 410 м), которую окружали стены высотой более 3-х метров, усиленные пятью башнями — Качинской, Угольной, Быковской, Спасской, Водяной, по 18-20 метров высотой каждая.
Три башни выступали в поле на 2-3 метра, чтобы защитники острога могли поражать вплотную подошедшего противника. Вокруг стен был выкопан ров глубиной в 3 метра и шириной около 10 м. По дну рва был установлен деревянный частокол из заостренных длинных кольев. Над возвышающейся над острогом горе Кум-Тигей (позже получившей название Покровской или Караульной горы) была построена бревенчатая вышка, на которой размещался караул.
Внутри укрепления находились съезжая изба, амбары для государевой казны, хранения хлеба, ясачной пушнины, пороховой погреб, тюрьма и воеводский двор. Казаки первоначально жили в 30 избушках, по одной на каждый десяток.
После возвращения из Красноярска в Москву Дубенский получил дворянское звание. С 1631 года он жил в Среднем Поволжье,
в Курмышском уезде, где имел небольшое поместье. Через два года, когда возникла угроза набега крымчаков на Москву, Дубенский возглавил одно из соединений ополчения в столице, он оборонял кремлёвскую стену, имея под своим началом отряд стрельцов и ополченцев. И это последнее место службы воеводы, известное историкам.
Точная дата смерти Андрея Ануфриевича Дубенского неизвестна, он умер в 1640—1950-х годах, не оставив потомства.
в Курмышском уезде, где имел небольшое поместье. Через два года, когда возникла угроза набега крымчаков на Москву, Дубенский возглавил одно из соединений ополчения в столице, он оборонял кремлёвскую стену, имея под своим началом отряд стрельцов и ополченцев. И это последнее место службы воеводы, известное историкам.
Точная дата смерти Андрея Ануфриевича Дубенского неизвестна, он умер в 1640—1950-х годах, не оставив потомства.
Материал подготовила Наталья Лапина, старший преподаватель
кафедры дисциплин общественно-научного цикла и технологий воспитания КК ИРО
ИСТОЧНИКИ
Иллюстрированная история Красноярья (XVI — начало XX в.) / Г. Ф. Быконя, В. И. Федорова, В. А. Безруких. — Красноярск: РАСТР, 2012. — 240 с.: ил.
Андрей Дубенский — основатель Красноярска / Г . Ф. Быконя. — Красноярск: Растр, 2013. — 64 с. — (Библиотека юного красноярского краеведа /ред. совет се-рии: Артемьев Е. В., Бибикова В. В., Быконя Г. Ф., Федорова В. И.; вып. 1).
Фото 1. и 2. из книги «Андрей Дубенский — основатель Красноярска»
Иллюстрированная история Красноярья (XVI — начало XX в.) / Г. Ф. Быконя, В. И. Федорова, В. А. Безруких. — Красноярск: РАСТР, 2012. — 240 с.: ил.
Андрей Дубенский — основатель Красноярска / Г . Ф. Быконя. — Красноярск: Растр, 2013. — 64 с. — (Библиотека юного красноярского краеведа /ред. совет се-рии: Артемьев Е. В., Бибикова В. В., Быконя Г. Ф., Федорова В. И.; вып. 1).
Фото 1. и 2. из книги «Андрей Дубенский — основатель Красноярска»
Цветы и тернии Андрея Поздеева
Ни с кого он не брал пример, ни на кого не походил – был сам по себе
Памятник Андрею Поздееву не просто любим горожанами –
он стал одним из символов Красноярска
Кто не знает эту примечательную скульптуру на проспекте Мира?
Человек с зонтиком смотрит на прохожих безоружным, доверчивым, почти наивным, детским взглядом. Да и смотрит не на проходящих, нет, – смотрит мимо, в даль. В будущее. В себя. Эту бронзу трудно назвать традиционной уличной скульптурой. Это – памятник.
Пьедестала нет, но он – выше любого пьедестала.
Енисейский мещанин
Кто‑то называет живописца великим, кто‑то гениальным. Этот маленький (Андрей Геннадьевич был невысокого роста) человек
не нуждается в эпитетах. Как любой талант, сам себя нашедший и сам определивший свой путь, он выше любых определений. Будучи в жизни больным и тщедушным, он, как былинный богатырь, разрывает искусствоведческие путы, выламывается из любых жанровых клеток. Архитектор Михаил Меркулов и скульптор Юрий Злотя очень хорошо передали вот это – главное: он вроде рядом, и пьедестала нет, – а всё‑таки выше и значительнее проходящих мимо, выше любых пьедесталов.
Всю свою жизнь Андрей Поздеев повторял: «Я – енисейский мещанин!» Подчеркивал: местный, тутошний. Родился он в селе Нижний Ингаш, в трехстах километрах к востоку от Красноярска. Случилось это 27 сентября 1926 года. Оказался третьим ребенком в семье. Отец Геннадий Данилович был почтовым служащим, мама Евдокия Ивановна – ангарская крестьянка.
В «Опытe автобиографии» он писал: «Когда я родился, весу во мне было пять кило. Но мне не повезло – матушка моя захворала грудницей, я не сосал молока и рос на хлебной тюрьке месяцев до семи». Потому рос он хилым.
Отец, вероятно, отличался характером неуживчивым, начальству не подчиненным. Оттого семья кочевала. Почта сменялась почтой, село – селом. Так что еще в младенчестве, детстве и юности будущий художник напитался прелестями сибирской природы.
И научился наблюдать и помнить. «Осознал я себя маленьким лет с трех. Сижу на попе, смотрю в небо — и у меня текут слезы…
А почему? Сам не знаю. В памяти остались картинки: зеленая‑зеленая травка, синее‑синее небо… и блаженное состояние души!
А главное – ощущение связи с землей и небом, ощущение простоты и простора…»
Кто‑то называет живописца великим, кто‑то гениальным. Этот маленький (Андрей Геннадьевич был невысокого роста) человек
не нуждается в эпитетах. Как любой талант, сам себя нашедший и сам определивший свой путь, он выше любых определений. Будучи в жизни больным и тщедушным, он, как былинный богатырь, разрывает искусствоведческие путы, выламывается из любых жанровых клеток. Архитектор Михаил Меркулов и скульптор Юрий Злотя очень хорошо передали вот это – главное: он вроде рядом, и пьедестала нет, – а всё‑таки выше и значительнее проходящих мимо, выше любых пьедесталов.
Всю свою жизнь Андрей Поздеев повторял: «Я – енисейский мещанин!» Подчеркивал: местный, тутошний. Родился он в селе Нижний Ингаш, в трехстах километрах к востоку от Красноярска. Случилось это 27 сентября 1926 года. Оказался третьим ребенком в семье. Отец Геннадий Данилович был почтовым служащим, мама Евдокия Ивановна – ангарская крестьянка.
В «Опытe автобиографии» он писал: «Когда я родился, весу во мне было пять кило. Но мне не повезло – матушка моя захворала грудницей, я не сосал молока и рос на хлебной тюрьке месяцев до семи». Потому рос он хилым.
Отец, вероятно, отличался характером неуживчивым, начальству не подчиненным. Оттого семья кочевала. Почта сменялась почтой, село – селом. Так что еще в младенчестве, детстве и юности будущий художник напитался прелестями сибирской природы.
И научился наблюдать и помнить. «Осознал я себя маленьким лет с трех. Сижу на попе, смотрю в небо — и у меня текут слезы…
А почему? Сам не знаю. В памяти остались картинки: зеленая‑зеленая травка, синее‑синее небо… и блаженное состояние души!
А главное – ощущение связи с землей и небом, ощущение простоты и простора…»
«Случайный» дар
Рисовать Андрей начал с детства, почти случайно. Лет в пять нашел в каком‑то домашнем сундуке оставшиеся от деда‑краснодеревщика пигменты (основы для красок) – и ринулся малевать. И не прекращал этого занятия уже никогда.
Как все советские дети, учился в советской школе. Другом и наставником она ему не стала. До четвертого класса был не то чтобы мальчик‑паинька, но вполне укладывался в школьные рамки. Потом связался со шпаной, начал прогуливать, курить и даже, сидя
на задней парте, выпивать. Жили они тогда в Тюхтете, в двухстах тридцати километрах от краевого центра.
Отец воевал — шел 41‑й год. Мать, опасаясь за будущее сына, отправила Андрея, не окончившего еще и семи классов, работать
на Красноярский завод комбайнов. Юный токарь Поздеев точил детали для мин. Как‑то разболелся зуб, случился флюс, и Андрей решил: хватит работать! На товарняке добрался до Боготола, оттуда пешком ушел в Тюхтет. Наутро участковый задержал подростка, дальше – шестимесячная отсидка в колонии. Время военное, законы суровые. Медом жизнь там не казалась,
но и дегтем особо не пахла: он рисовал стенгазеты, плакаты.
После освобождения его направили в железнодорожное фабрично‑заводское училище на станцию Енисей, учиться на сцепщика вагонов и составителя поездов. Но криминал как будто тянул Поздеева к себе, соблазнял. Он связался с ворами — и загремел
на второй срок. Избавлением себе назначил – отправиться добровольцем на войну. В 17 лет попал на Дальний Восток,
в Маньчжурию, был связистом в артиллерии, участвовал в боях с Квантунской армией. Повторял потом, как заклинание: «Слава богу, никого не убил!» Но крови и грязи войны нагляделся, и снилась она ему потом долго.
Художником оставался и на службе – начальство, прознав про талант, поручало рисовать: на брезенте, на чем придется.
На Курилах подхватил туберкулез, лечился, его комиссовали и отправили, как сам выражался, «на родину умирать». Семья к тому времени жила в Туре, в Эвенкии. Барсучий, медвежий жир, свежий здоровый воздух, натуральная еда — все вместе поставило
на ноги за одну зиму. Как только оклемался, снова стал рисовать. Местная средняя школа по маминой просьбе дала ему красок
и бумаги, в благодарность он сделал для школы копию «Тройки» Перова.
Как все советские дети, учился в советской школе. Другом и наставником она ему не стала. До четвертого класса был не то чтобы мальчик‑паинька, но вполне укладывался в школьные рамки. Потом связался со шпаной, начал прогуливать, курить и даже, сидя
на задней парте, выпивать. Жили они тогда в Тюхтете, в двухстах тридцати километрах от краевого центра.
Отец воевал — шел 41‑й год. Мать, опасаясь за будущее сына, отправила Андрея, не окончившего еще и семи классов, работать
на Красноярский завод комбайнов. Юный токарь Поздеев точил детали для мин. Как‑то разболелся зуб, случился флюс, и Андрей решил: хватит работать! На товарняке добрался до Боготола, оттуда пешком ушел в Тюхтет. Наутро участковый задержал подростка, дальше – шестимесячная отсидка в колонии. Время военное, законы суровые. Медом жизнь там не казалась,
но и дегтем особо не пахла: он рисовал стенгазеты, плакаты.
После освобождения его направили в железнодорожное фабрично‑заводское училище на станцию Енисей, учиться на сцепщика вагонов и составителя поездов. Но криминал как будто тянул Поздеева к себе, соблазнял. Он связался с ворами — и загремел
на второй срок. Избавлением себе назначил – отправиться добровольцем на войну. В 17 лет попал на Дальний Восток,
в Маньчжурию, был связистом в артиллерии, участвовал в боях с Квантунской армией. Повторял потом, как заклинание: «Слава богу, никого не убил!» Но крови и грязи войны нагляделся, и снилась она ему потом долго.
Художником оставался и на службе – начальство, прознав про талант, поручало рисовать: на брезенте, на чем придется.
На Курилах подхватил туберкулез, лечился, его комиссовали и отправили, как сам выражался, «на родину умирать». Семья к тому времени жила в Туре, в Эвенкии. Барсучий, медвежий жир, свежий здоровый воздух, натуральная еда — все вместе поставило
на ноги за одну зиму. Как только оклемался, снова стал рисовать. Местная средняя школа по маминой просьбе дала ему красок
и бумаги, в благодарность он сделал для школы копию «Тройки» Перова.
Первое признание
В 1947 году семья переехала из Туры в Минусинск. Поздеева приняли художником в Мартьяновский краеведческий музей. Кроме музея, работал в ремесленном училище, вел кружок рисования во Дворце пионеров. При этом умудрялся находить время на себя, писал маслом этюды, много работал на натуре. За год – около трехсот живописных произведений.
В 1948 году впервые в жизни участвовал в выставке. Наконец получил признание. Примечательно, что первым разглядевшим
в почти еще юноше (22 года) высокий дар был не мэтр от искусства, а местный учитель рисования П. Ф. Костромитин.
Он настоятельно советовал Андрею расти и совершенствоваться.
В 1950 году с твердым намерением стать профессионалом Поздеев приехал в Красноярск. Чтобы получить, наконец, общее среднее образование, поступил в школу рабочей молодежи. Познакомился со многими местными художниками.
Талант его оценил маститый график Владимир Мешков, много писавший Красноярский Север. Он и посоветовал Поздееву поступить в художественную школу имени В. И. Сурикова.
Поздеев учился у Лекаренко, воспитанника Дмитрия Каратанова, перенимавшего мастерство у самого Сурикова. Андрей поступил сразу в четвертый класс. Окончил школу за год с отличными результатами.
В школе рабочей молодежи познакомился со своей будущей женой Валентиной Михайловной Крюковой, преподавателем литературы. После окончания школы работал художником‑копиистом в Худфонде – исключительно для заработка, но таким образом Андрей совершенствовал технику и навыки.
В 1948 году впервые в жизни участвовал в выставке. Наконец получил признание. Примечательно, что первым разглядевшим
в почти еще юноше (22 года) высокий дар был не мэтр от искусства, а местный учитель рисования П. Ф. Костромитин.
Он настоятельно советовал Андрею расти и совершенствоваться.
В 1950 году с твердым намерением стать профессионалом Поздеев приехал в Красноярск. Чтобы получить, наконец, общее среднее образование, поступил в школу рабочей молодежи. Познакомился со многими местными художниками.
Талант его оценил маститый график Владимир Мешков, много писавший Красноярский Север. Он и посоветовал Поздееву поступить в художественную школу имени В. И. Сурикова.
Поздеев учился у Лекаренко, воспитанника Дмитрия Каратанова, перенимавшего мастерство у самого Сурикова. Андрей поступил сразу в четвертый класс. Окончил школу за год с отличными результатами.
В школе рабочей молодежи познакомился со своей будущей женой Валентиной Михайловной Крюковой, преподавателем литературы. После окончания школы работал художником‑копиистом в Худфонде – исключительно для заработка, но таким образом Андрей совершенствовал технику и навыки.
«Честная работа!»
Осенью 1956 года Поздеев участвовал в выставке произведений сибирских художников
в Иркутске. Его приняли кандидатом в члены Красноярской организации Союза художников РСФСР. И уже тогда, на старте творческого полета, появились первые… не то чтобы недоброжелатели. Скорее, доброжелатели. Которые хотели – как лучше. Хотели, чтобы Андрей «пополнил ряды». А он никакие ряды пополнять не хотел. Хотя прекрасно писал реалистические пейзажи и портреты. Но ему этого было мало, он с самого начала искал собственный творческий путь. В итоге кандидатство его затянулось.
Поздеев потом не раз говорил, что, если бы не его болезни, не видать ему членского билета Союза художников. Помимо застарелого туберкулеза, который то и дело напоминал о себе,
на целых десять лет его взял в плен арахноэнцефалит.
В 1961 году Андрея наконец приняли в Союз художников. В 1964‑м состоялась первая персональная выставка. После было много коллективных, он получил мастерскую, спустя несколько лет поменял ее на более просторную, в центре Красноярска. Но при внешней успешности и всеобщем признании, при том, что писали о нем при жизни журналисты
и искусствоведы, – критических стрел в его полотна было выпущено столько, сколько, пожалуй,
не досталось ни одному красноярскому художнику. Самое дежурное обвинение – в формализме
и «буржуазности искусства». Его работы, помимо тех, что выполнены были в традиции советского академизма, не брали на престижные российские и союзные выставки. Были прорывы – Куба, Мексика, Эстония, где он экспонировал свою графику. Но вопреки – это все‑таки не благодаря. Проработки и попытки вернуть «на путь истинный» не прекращались и на уровне правления Союза художников РСФСР, и на местном, краевом уровне. Писатель Александр Астраханцев, много лет друживший с художником, рассказывал в своих воспоминаниях, как однажды
к очередному юбилею Победы Поздеев написал холст под названием «Ветераны». Выставочный комитет «зарубил» работу только потому, что была она непохожа на пафосные, в русле официальной идеологии, картины. «Выставком удалился с негодованием, – рассказывает Астраханцев. – Картину не взяли. Спустя какое‑то время Поздеев резюмировал – горестно,
но тихо и уверенно: «Нет, честная работа!»
Это определение – «честная работа» – в его лексиконе было ключевым. Не только
по отношению к своим собственным творениям, но и к работам других художников.
Осенью 1956 года Поздеев участвовал в выставке произведений сибирских художников
в Иркутске. Его приняли кандидатом в члены Красноярской организации Союза художников РСФСР. И уже тогда, на старте творческого полета, появились первые… не то чтобы недоброжелатели. Скорее, доброжелатели. Которые хотели – как лучше. Хотели, чтобы Андрей «пополнил ряды». А он никакие ряды пополнять не хотел. Хотя прекрасно писал реалистические пейзажи и портреты. Но ему этого было мало, он с самого начала искал собственный творческий путь. В итоге кандидатство его затянулось.
Поздеев потом не раз говорил, что, если бы не его болезни, не видать ему членского билета Союза художников. Помимо застарелого туберкулеза, который то и дело напоминал о себе,
на целых десять лет его взял в плен арахноэнцефалит.
В 1961 году Андрея наконец приняли в Союз художников. В 1964‑м состоялась первая персональная выставка. После было много коллективных, он получил мастерскую, спустя несколько лет поменял ее на более просторную, в центре Красноярска. Но при внешней успешности и всеобщем признании, при том, что писали о нем при жизни журналисты
и искусствоведы, – критических стрел в его полотна было выпущено столько, сколько, пожалуй,
не досталось ни одному красноярскому художнику. Самое дежурное обвинение – в формализме
и «буржуазности искусства». Его работы, помимо тех, что выполнены были в традиции советского академизма, не брали на престижные российские и союзные выставки. Были прорывы – Куба, Мексика, Эстония, где он экспонировал свою графику. Но вопреки – это все‑таки не благодаря. Проработки и попытки вернуть «на путь истинный» не прекращались и на уровне правления Союза художников РСФСР, и на местном, краевом уровне. Писатель Александр Астраханцев, много лет друживший с художником, рассказывал в своих воспоминаниях, как однажды
к очередному юбилею Победы Поздеев написал холст под названием «Ветераны». Выставочный комитет «зарубил» работу только потому, что была она непохожа на пафосные, в русле официальной идеологии, картины. «Выставком удалился с негодованием, – рассказывает Астраханцев. – Картину не взяли. Спустя какое‑то время Поздеев резюмировал – горестно,
но тихо и уверенно: «Нет, честная работа!»
Это определение – «честная работа» – в его лексиконе было ключевым. Не только
по отношению к своим собственным творениям, но и к работам других художников.
Поздеев Андрей Геннадьевич
Автопортрет, 1952 (?)
Автопортрет, 1985 г.
Государственная
Третьяковская галерея
(номер в Госкаталоге: 4334128)
«Натяну нервы!»
Чем же раздражал блюстителей художественного «порядка» Андрей Поздеев? В первую очередь, скорее всего, тем, что был он самоучка, не окончил училище, не добрался до института и уж тем более академии. Не имел регалий, не был ни заслуженным, ни народным. Зато позволял себе больше, чем многие народные. Не оглядывался на авторитеты, заставлял коллег и искусствоведов лихорадочно искать — на кого похож? Вешали ему ярлыки — авангардист, абстракционист, даже сюрреалист. А ярлыки не держались, отваливались. Ни с кого он не брал пример, ни на кого не походил. Он был сам по себе — сибирский художник Андрей Поздеев.
Еще в глубоко советские годы увлекся Андрей Геннадьевич библейской тематикой. Писал Адама и Еву, писал Распятие, Голгофу. Это тоже, вероятно, не могло не раздражать сугубых реалистов советского разлива. Еще из воспоминаний Александра Астраханцева — шли они по улице, и Поздеев говорил: «Сгину, и все сгинет со мной, и снова кто‑то будет учиться писать, и страдать от бессилия. Не бессмысленная ли цель, не в никуда ли она ведет?.. Но я не пессимист, нет! Пускай кто‑то скажет, что я пессимист, что струсил хоть однажды и опустил руки перед невозможным!..
Я зубы сожму, я напрягу волю, натяну нервы, как вожжи, но я должен, я просто обязан много еще успеть!»
Умер Андрей Геннадьевич Поздеев 12 июля 1998 года. Его живописные и графические работы — во многих музеях, галереях, частных коллекциях.
В Красноярской школе № 69 работает музей его имени.
Чем же раздражал блюстителей художественного «порядка» Андрей Поздеев? В первую очередь, скорее всего, тем, что был он самоучка, не окончил училище, не добрался до института и уж тем более академии. Не имел регалий, не был ни заслуженным, ни народным. Зато позволял себе больше, чем многие народные. Не оглядывался на авторитеты, заставлял коллег и искусствоведов лихорадочно искать — на кого похож? Вешали ему ярлыки — авангардист, абстракционист, даже сюрреалист. А ярлыки не держались, отваливались. Ни с кого он не брал пример, ни на кого не походил. Он был сам по себе — сибирский художник Андрей Поздеев.
Еще в глубоко советские годы увлекся Андрей Геннадьевич библейской тематикой. Писал Адама и Еву, писал Распятие, Голгофу. Это тоже, вероятно, не могло не раздражать сугубых реалистов советского разлива. Еще из воспоминаний Александра Астраханцева — шли они по улице, и Поздеев говорил: «Сгину, и все сгинет со мной, и снова кто‑то будет учиться писать, и страдать от бессилия. Не бессмысленная ли цель, не в никуда ли она ведет?.. Но я не пессимист, нет! Пускай кто‑то скажет, что я пессимист, что струсил хоть однажды и опустил руки перед невозможным!..
Я зубы сожму, я напрягу волю, натяну нервы, как вожжи, но я должен, я просто обязан много еще успеть!»
Умер Андрей Геннадьевич Поздеев 12 июля 1998 года. Его живописные и графические работы — во многих музеях, галереях, частных коллекциях.
В Красноярской школе № 69 работает музей его имени.
Автор: Геннадий Васильев
ИСТОЧНИКИ:
Фото из личного архива Дмитрия Лапина
Российская газета/неделя. Восточная Сибирь №80 (9916)
Архитектор Леонид Чернышёв
Человек, подаривший Красноярску дыхание Востока
Л.А. Чернышёв за рабочим столом
Сегодняшний Красноярск начинал свой путь с небольшого деревянного острога, срубленного казаками в 1628 году на берегу Енисея. За века
он вырос из скромного уездного городка в центр Енисейской губернии,
а затем стал самым восточным городом-миллионником России.
Историю краевой столицы можно изучать по книгам, а можно — по старинным каменным особнякам. Для нас эти здания — привычные городские ориентиры, «старые знакомые». Но когда-то они существовали лишь в виде чертежей
на бумаге, а их создателям требовалось немало смелости и таланта, чтобы воплотить дерзкие планы в камне.
Одним из творцов неповторимого облика Красноярска стал архитектор
Леонид Александрович Чернышёв (1875–1932 гг.)
Дружба с Суриковым и столичная школа
Леонид родился в селе Сухобузимском в семье зажиточного крестьянина и дочери священника. Когда мальчику было пять лет, семья перебралась в Красноярск. Судьбу юноши во многом определила дружба с художником Василием Ивановичем Суриковым. Знаменитый земляк дружил с отцом Леонида, а позже разглядел редкий художественный дар и в самом мальчике. Именно Суриков посоветовал юноше ехать в Москву учиться на зодчего. Осенью 1892 года Чернышёв поступил в престижное Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Позже он оттачивал мастерство в Императорской академии художеств в Санкт-Петербурге,
а во время практики успел поработать над отделкой легендарной гостиницы «Метрополь» в Москве.
а во время практики успел поработать над отделкой легендарной гостиницы «Метрополь» в Москве.
Возвращение на Енисей и расцвет творчества
В 1906 году молодой художник-архитектор вернулся в родной Красноярск. С этого момента начинается золотой век его творчества. Он проектировал буквально всё: от школ, лечебных корпусов курорта на озере Шира до изящных особняков в центре Красноярска. Вместе с Василием Суриковым они осуществили давнюю мечту – открыли в 1910 году красноярскую рисовальную школу, и Леонид Александрович стал её первым директором.
Как всякий романтик, Леонид Чернышёв был очарован Древним Востоком. В его творчестве особое место занимают ориентальные мотивы: европейский модерн начала XX гармонично переплетается с древнеегипетскими, месопотамскими и мавританскими мотивами. Силуэты храмов Карнака и Луксор, восточные арки и пилоны зиккуратов создали поразительный контраст с суровой сибирской природой.
Сегодня мы расскажем о четырех знаковых сооружениях мастера в центре Красноярска, выполненных в ориентальном стиле.
В 1906 году молодой художник-архитектор вернулся в родной Красноярск. С этого момента начинается золотой век его творчества. Он проектировал буквально всё: от школ, лечебных корпусов курорта на озере Шира до изящных особняков в центре Красноярска. Вместе с Василием Суриковым они осуществили давнюю мечту – открыли в 1910 году красноярскую рисовальную школу, и Леонид Александрович стал её первым директором.
Как всякий романтик, Леонид Чернышёв был очарован Древним Востоком. В его творчестве особое место занимают ориентальные мотивы: европейский модерн начала XX гармонично переплетается с древнеегипетскими, месопотамскими и мавританскими мотивами. Силуэты храмов Карнака и Луксор, восточные арки и пилоны зиккуратов создали поразительный контраст с суровой сибирской природой.
Сегодня мы расскажем о четырех знаковых сооружениях мастера в центре Красноярска, выполненных в ориентальном стиле.
Ориентальный стиль в архитектуре — это не единый жёсткий стиль, а целый комплекс направлений и приёмов, когда западные архитекторы и заказчики активно заимствуют мотивы из традиционного зодчества стран Востока (Китая, Ближнего Востока, Индии, Египта, Персии и других). Это попытка создать в своём пространстве «другой мир» — экзотичный, насыщенный деталями, где привычные формы сочетаются с восточными узорами
Центр купеческой жизни: Дом Купеческого общества
(пр. Мира, 71)
Среди ярких общественных творений зодчего особое место занимает
Дом Купеческого общества, спроектированный Чернышёвым в 1907 году. В начале
XX века это трёхэтажное здание стало центром светской жизни губернской столицы:
- в залах собирались купцы и золотопромышленники для решения важных дел;
- работали богатая библиотека, буфет, бильярдная и уютный театральный зал;
- по вечерам на третьем этаже, сразу после занятий народной школы, открывались классы той самой рисовальной школы Сурикова и Чернышёва.
Здание сохранило своё творческое призвание и век спустя: сегодня здесь находится малая сцена Красноярского драматического театра имени А.С. Пушкина
(пр. Мира, 71)
Среди ярких общественных творений зодчего особое место занимает
Дом Купеческого общества, спроектированный Чернышёвым в 1907 году. В начале
XX века это трёхэтажное здание стало центром светской жизни губернской столицы:
- в залах собирались купцы и золотопромышленники для решения важных дел;
- работали богатая библиотека, буфет, бильярдная и уютный театральный зал;
- по вечерам на третьем этаже, сразу после занятий народной школы, открывались классы той самой рисовальной школы Сурикова и Чернышёва.
Здание сохранило своё творческое призвание и век спустя: сегодня здесь находится малая сцена Красноярского драматического театра имени А.С. Пушкина
Бывший дом купеческого общества, май 1960 г.
Негатив А. Л. Яворского
КККМ, о/ф 7622/1100/491
Восточная сказка в центре Сибири: Дом нотариуса Ицына (ул. Кирова, 25)
В 1910 году известный красноярский нотариус и общественный деятель Иосиф Абрамович Ицын заказал Леониду Чернышёву проект частного особняка. В нем он собирался открыть нотариальную контору
и апартаменты для проживания со своей семьей. Архитектор создал настоящий шедевр в редком стиле ориенталь – смелом смешении северного модерна и мавританского стиля.
Строительство шло с 1911 по 1913 год. Здание поражало воображение горожан: изящные полукруглые арки, башенки, стрельчатые окна
и восточные орнаменты превратили сибирский особняк в подобие дворца из «Тысячи и одной ночи»
В 1910 году известный красноярский нотариус и общественный деятель Иосиф Абрамович Ицын заказал Леониду Чернышёву проект частного особняка. В нем он собирался открыть нотариальную контору
и апартаменты для проживания со своей семьей. Архитектор создал настоящий шедевр в редком стиле ориенталь – смелом смешении северного модерна и мавританского стиля.
Строительство шло с 1911 по 1913 год. Здание поражало воображение горожан: изящные полукруглые арки, башенки, стрельчатые окна
и восточные орнаменты превратили сибирский особняк в подобие дворца из «Тысячи и одной ночи»
Этно-модерн на проспекте Мира: Дом Телегина
(пр. Мира, 76)
Ещё одним сооружением, построенным по проекту мастера в предвоенные годы (1913–1915), стало трёхэтажное здание для купца Телегина. В своем произведении Чернышёв виртуозно объединил любимые мотивы Античного Египта с пластикой модерна: проёмами в форме гигантских замочных скважин, полуциркулярными арками и изысканным сдержанным декором.
Центральным акцентом фасада стало традиционное для модерна круглое окно с выходом на балкон второго этажа, а на первом этаже были оборудованы огромные витрины и проездная арка во двор.
Здание имело передовое на тот момент паровое отопление. На первом этаже открылись модный книжный магазин М.И. Григоровской и магазин Д.Ф. Раззоренова. Второй и третий этажи занимали Городской общественный банк и квартиры его сотрудников.
Сегодня у этого исторического здания важная просветительская миссия:
в нём располагается один из корпусов Красноярского института развития образования (КК ИРО)
(пр. Мира, 76)
Ещё одним сооружением, построенным по проекту мастера в предвоенные годы (1913–1915), стало трёхэтажное здание для купца Телегина. В своем произведении Чернышёв виртуозно объединил любимые мотивы Античного Египта с пластикой модерна: проёмами в форме гигантских замочных скважин, полуциркулярными арками и изысканным сдержанным декором.
Центральным акцентом фасада стало традиционное для модерна круглое окно с выходом на балкон второго этажа, а на первом этаже были оборудованы огромные витрины и проездная арка во двор.
Здание имело передовое на тот момент паровое отопление. На первом этаже открылись модный книжный магазин М.И. Григоровской и магазин Д.Ф. Раззоренова. Второй и третий этажи занимали Городской общественный банк и квартиры его сотрудников.
Сегодня у этого исторического здания важная просветительская миссия:
в нём располагается один из корпусов Красноярского института развития образования (КК ИРО)
Дом Телегина на Воскресенской улице, 1912
Негатив Л.Ю. Вонаго
КККМ (номер в Госкаталоге: 9282140)
Здание Государственного музея Красноярского края, 1940 г.
Негатив И.И. Балуева. КККМ, НЕГ 12232
Египетский храм на берегу Енисея: Краеведческий музей (ул. Дубровинского, 84)
Красноярский краеведческий музей, (основанный еще
в 1889 году супругами Матвеевыми), долго не имел собственного постоянного здания. В 1912 году город объявил архитектурный конкурс для нового здания музея. Среди проектов в стиле северных чума и юрт, очертаний знаменитых Красноярских столбов победила идея Леонида Чернышева, взявшего за основу свою удачную работу над павильоном для Омской выставки.
Чернышёв предложил совершенно фантастическую идею для Сибири – монументальное здание в виде древнеегипетского храма со строгой геометрией пилонов, карнизами-валиками и настенными росписями. Особый сюрреалистичный контраст при взгляде на «южный» храм рождался зимой – на фоне бескрайних сибирских снегов и скованного льдами
могучего Енисея.
Красноярский краеведческий музей, (основанный еще
в 1889 году супругами Матвеевыми), долго не имел собственного постоянного здания. В 1912 году город объявил архитектурный конкурс для нового здания музея. Среди проектов в стиле северных чума и юрт, очертаний знаменитых Красноярских столбов победила идея Леонида Чернышева, взявшего за основу свою удачную работу над павильоном для Омской выставки.
Чернышёв предложил совершенно фантастическую идею для Сибири – монументальное здание в виде древнеегипетского храма со строгой геометрией пилонов, карнизами-валиками и настенными росписями. Особый сюрреалистичный контраст при взгляде на «южный» храм рождался зимой – на фоне бескрайних сибирских снегов и скованного льдами
могучего Енисея.
Фото одного из победителей конкурса «Фокус на наследие»
в 2023 году Романа Достовалова
https://gorodprima.ru/2024/03/10/v-krasnoyarske-startoval-konkurs-foto-s-pamyatnikami-kultury/
История строительства и первых лет существования здания имело драматическую судьбу:
• 1914–1920 годы: война, размещение казарм, госпиталей и лазаретов.
• 1920 год: при дезинфекции вспыхнул страшный пожар. Огонь уничтожил практически всё – уцелело лишь восточное крыло нижнего этажа. Однако комиссия установила: кирпичная кладка пострадала лишь частично, восстановить здание возможно.
• 1926–1930 годы: музей был достроен. Из-за дефицита средств от стеклянных крыш и балконов пришлось отказаться, но фасадные башни с росписями в духе гробниц фараонов мастер отстоял.
Здание музея по праву называют «первым и главным экспонатом» коллекции и величайшим памятником самому зодчему.
• 1914–1920 годы: война, размещение казарм, госпиталей и лазаретов.
• 1920 год: при дезинфекции вспыхнул страшный пожар. Огонь уничтожил практически всё – уцелело лишь восточное крыло нижнего этажа. Однако комиссия установила: кирпичная кладка пострадала лишь частично, восстановить здание возможно.
• 1926–1930 годы: музей был достроен. Из-за дефицита средств от стеклянных крыш и балконов пришлось отказаться, но фасадные башни с росписями в духе гробниц фараонов мастер отстоял.
Здание музея по праву называют «первым и главным экспонатом» коллекции и величайшим памятником самому зодчему.
Гуляя по историческому центру Красноярска, поднимите глаза на старинные фасады – в их строгих линиях, египетских знаках, мавританских узорах и готических башнях до сих пор живёт душа мастера, навсегда подарившего
сибирскому городу неповторимое дыхание Востока
Материал подготовила Марина Верещагина,
кандидат исторических наук, доцент КК ИРО
ИСТОЧНИКИ
1. Куклинский И.В. Красноярский архитектор Леонид Чернышев / Красноярский краевой краеведческий музей; под ред.
В.М. Ярошевской, И.В. Куклинского; вступ. ст. К.Ю. Шумова. — Красноярск: ООО «Издательство Поликор», 2019. — 288 с. : ил.
2. Портал Культура24.РФ Красноярский край https://cultura24.ru/articles/22858/
3. Портал Краевого казенного учреждения «Центр по сохранению культурного наследия Красноярского края» - https://krascskn.ru/
4. Фото из книги: Куклинский И.В. «Красноярский архитектор Леонид Чернышев»
1. Куклинский И.В. Красноярский архитектор Леонид Чернышев / Красноярский краевой краеведческий музей; под ред.
В.М. Ярошевской, И.В. Куклинского; вступ. ст. К.Ю. Шумова. — Красноярск: ООО «Издательство Поликор», 2019. — 288 с. : ил.
2. Портал Культура24.РФ Красноярский край https://cultura24.ru/articles/22858/
3. Портал Краевого казенного учреждения «Центр по сохранению культурного наследия Красноярского края» - https://krascskn.ru/
4. Фото из книги: Куклинский И.В. «Красноярский архитектор Леонид Чернышев»
Екатерина Константиновна Иофель
Голос, воспитавший легенды
Екатерина Константиновна Иофель вошла в историю отечественной культуры прежде всего как выдающийся педагог. Именно она стояла у истоков карьеры Дмитрия Хворостовского и многих других известных оперных певцов. Ее работа заключалась
в кропотливом, ежедневном труде: она не просто ставила голоса, а формировала профессионалов, передавая им свой богатый сценический и педагогический опыт.
Ее собственная жизнь напоминала увлекательный роман, сотканный из музыки, войны, бесконечных гастролей и беззаветной любви к искусству. Родившись
в Красноярске в 1923 году, Екатерина встретила свою юность под грохот канонады Великой Отечественной. Учиться пришлось в эвакуации, в Томске и Красноярске,
но музыка стала ее главным убежищем и путеводной звездой.
Она знала о вокале всё, потому что прошла этот путь сама. Обладательница прекрасного меццо-сопрано, Екатерина Иофель в молодые годы объездила полстраны. Новосибирск, Ташкент, Грозный, Кисловодск, Ялта, Сочи... Сцену она знала не по учебникам. Она пела Любашу, Ольгу, Полину, чувствуя на себе вес
и магию оперного театра. Позже, постигая тайны мастерства в Ташкентской консерватории и в ассистентуре-стажировке у великой Н.Д. Шпиллер в Москве,
она поняла главное: сцену она может покинуть, но музыку – никогда.
Чтоб за душу хватало
Екатерина Константиновна родилась 12 октября 1923 года в Красноярске. Хоть отец и занимался оборудованием в организации «Енисейзолото», а мама работала директором библиотеки Красноярского пединститута, семья была музыкальной – отец играл
на разных инструментах, в доме часто пели. Родители любили театр и брали с собой маленькую Катю – оставлять было не с кем. Тогда у нас в крае не было своей оперы, и оперные спектакли ставились на сцене театра Пушкина. Пели там легендарные артисты – Петр Иванович Словцов и его супруга Маргарита Николаевна Риоли-Словцова. По воспоминаниям родителей Екатерины Константиновны, когда она, будущий профессор вокального искусства, в пять лет посмотрела оперу «Евгений Онегин», пришла домой, встала на одно колено и запела арию Ольги.
Но главные музыкальные впечатления детства Екатерины Константиновны связаны с поездкой в деревню:
— Крестьяне шли с работы усталые, но вечером обязательно садились на завалинку вместе с балалаечником или гармонистом
и начинали петь. Я даже помню слова, с которых они начинали: «Балалайка, балалайка, ты нам что-нибудь сыграй-ка! Что-то наше, здешнее, что-нибудь сердешное...»
И делали это с таким чувством, с таким проникновением, что я до сих пор помню, как это было. Как говорил основатель русской вокальной школы Михаил Иванович Глинка, музыка – душа моя. Вот так они и пели – с душой, искренне. Это стало моим профессиональным кредо на всю жизнь. Сегодня мне научить кого-то издавать правильные звуки не составляет большого труда, но этого мало. У Николая Андреевича Римского-Корсакова в опере «Царская невеста» есть персонаж Собакин, он просит Любашу спеть «попротяжней, чтоб за душу хватало». Вот этому я и учу, слушателю ведь сразу будет понятно, если человек поет безразлично. Настоящий певец всегда к кому-то обращается. Для меня музыка – жизнь, и мне вообще непонятно, как она может существовать без искренних эмоций.
на разных инструментах, в доме часто пели. Родители любили театр и брали с собой маленькую Катю – оставлять было не с кем. Тогда у нас в крае не было своей оперы, и оперные спектакли ставились на сцене театра Пушкина. Пели там легендарные артисты – Петр Иванович Словцов и его супруга Маргарита Николаевна Риоли-Словцова. По воспоминаниям родителей Екатерины Константиновны, когда она, будущий профессор вокального искусства, в пять лет посмотрела оперу «Евгений Онегин», пришла домой, встала на одно колено и запела арию Ольги.
Но главные музыкальные впечатления детства Екатерины Константиновны связаны с поездкой в деревню:
— Крестьяне шли с работы усталые, но вечером обязательно садились на завалинку вместе с балалаечником или гармонистом
и начинали петь. Я даже помню слова, с которых они начинали: «Балалайка, балалайка, ты нам что-нибудь сыграй-ка! Что-то наше, здешнее, что-нибудь сердешное...»
И делали это с таким чувством, с таким проникновением, что я до сих пор помню, как это было. Как говорил основатель русской вокальной школы Михаил Иванович Глинка, музыка – душа моя. Вот так они и пели – с душой, искренне. Это стало моим профессиональным кредо на всю жизнь. Сегодня мне научить кого-то издавать правильные звуки не составляет большого труда, но этого мало. У Николая Андреевича Римского-Корсакова в опере «Царская невеста» есть персонаж Собакин, он просит Любашу спеть «попротяжней, чтоб за душу хватало». Вот этому я и учу, слушателю ведь сразу будет понятно, если человек поет безразлично. Настоящий певец всегда к кому-то обращается. Для меня музыка – жизнь, и мне вообще непонятно, как она может существовать без искренних эмоций.
В 1964 году Екатерина Константиновна переехала в Горький (ныне Нижний Новгород),
где начала работать в консерватории, а позже возглавила кафедру сольного пения. Однако
в 1978 году она вернулась в родной Красноярск. В это время здесь открывался Государственный институт искусств, и именно ей доверили организацию кафедры сольного пения и оперной подготовки. Она создавала ее практически с нуля. Почти двадцать лет, до 1998 года, Екатерина Иофель руководила кафедрой, заложив фундамент сибирской вокальной школы.
Профессиональный авторитет Екатерины Иофель был признан далеко за пределами страны.
Она проводила мастер-классы в Софийской консерватории, многократно работала в Оперном центре Нидерландов в Амстердаме, где занималась с молодыми певцами из разных стран Европы. Также она регулярно входила в состав жюри международных, всесоюзных
и всероссийских вокальных конкурсов, обладая тонким профессиональным чутьем.
Главный результат ее работы – плеяда выдающихся певцов. Среди ее учеников – народные артисты России Николай Путилин и Дмитрий Хворостовский, народные и заслуженные артисты Павел Заломнов, Арсен Алиев, Татьяна Хохлова и многие другие. Ее воспитанники не раз становились лауреатами престижных международных и российских конкурсов.
В 2006 году Екатерина Константиновна была удостоена золотой медали и звания лауреата Фонда Ирины Архиповой за выдающиеся достижения в подготовке молодых вокалистов.
Эта награда стала закономерным признанием ее вклада в развитие отечественного вокального искусства.
где начала работать в консерватории, а позже возглавила кафедру сольного пения. Однако
в 1978 году она вернулась в родной Красноярск. В это время здесь открывался Государственный институт искусств, и именно ей доверили организацию кафедры сольного пения и оперной подготовки. Она создавала ее практически с нуля. Почти двадцать лет, до 1998 года, Екатерина Иофель руководила кафедрой, заложив фундамент сибирской вокальной школы.
Профессиональный авторитет Екатерины Иофель был признан далеко за пределами страны.
Она проводила мастер-классы в Софийской консерватории, многократно работала в Оперном центре Нидерландов в Амстердаме, где занималась с молодыми певцами из разных стран Европы. Также она регулярно входила в состав жюри международных, всесоюзных
и всероссийских вокальных конкурсов, обладая тонким профессиональным чутьем.
Главный результат ее работы – плеяда выдающихся певцов. Среди ее учеников – народные артисты России Николай Путилин и Дмитрий Хворостовский, народные и заслуженные артисты Павел Заломнов, Арсен Алиев, Татьяна Хохлова и многие другие. Ее воспитанники не раз становились лауреатами престижных международных и российских конкурсов.
В 2006 году Екатерина Константиновна была удостоена золотой медали и звания лауреата Фонда Ирины Архиповой за выдающиеся достижения в подготовке молодых вокалистов.
Эта награда стала закономерным признанием ее вклада в развитие отечественного вокального искусства.
Войнова Людмила, 2012
Портрет Иофель Екатерины Константиновны
КККМ
(номер в Госкаталоге: 12016771)
Вклад Екатерины Иофель в культуру региона и страны был высоко оценен. Она была награждена медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» I и II степени, ей было присвоено звание «Заслуженный деятель искусств России», а в 2003 году она стала Почетным гражданином Красноярского края.
Екатерина Константиновна Иофель ушла из жизни, но ее имя навсегда осталось в истории сибирской и российской культуры.
Ее наследие – это не только научные и методические труды, но и голоса ее учеников, которые продолжают звучать на лучших оперных сценах мира.
Екатерина Константиновна Иофель ушла из жизни, но ее имя навсегда осталось в истории сибирской и российской культуры.
Ее наследие – это не только научные и методические труды, но и голоса ее учеников, которые продолжают звучать на лучших оперных сценах мира.
Материал подготовила Наталья Лапина, старший преподаватель
кафедры дисциплин общественно-научного цикла и технологий воспитания КК ИРО
ИСТОЧНИКИ
Чанчикова, Ю. Т. Жизнь как история: почетные граждане Красноярского края / Ю. Т. Чанчикова, Л. И. Зольников. — Красноярск: Офсет, 2010. — 256 с.: ил.
Иофель Екатерина Константиновна. Официальный портал: Красноярский край. URL: http://www.krskstate.ru/nasledie/iofel?ysclid=mut679477726315280
Иофель, Екатерина Константиновна. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Иофель,_Екатерина_Константиновна?ysclid=mut8czq38937502962
Чанчикова, Ю. Т. Жизнь как история: почетные граждане Красноярского края / Ю. Т. Чанчикова, Л. И. Зольников. — Красноярск: Офсет, 2010. — 256 с.: ил.
Иофель Екатерина Константиновна. Официальный портал: Красноярский край. URL: http://www.krskstate.ru/nasledie/iofel?ysclid=mut679477726315280
Иофель, Екатерина Константиновна. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Иофель,_Екатерина_Константиновна?ysclid=mut8czq38937502962
